Сцена, которую сейчас активно пересказывают в соцсетях, сама по себе выглядит как абсурдистский театр. В приёмную администрации президента РФ заходит группа людей во главе с женщиной, называющей себя «Богиня Инга, высший судья живых родов». Они заявляют, что уничтожили паспорта, что государство — «чужая корпорация», а сотрудники — «биороботы». Но в следующую секунду просят вынести столик, чтобы «разложить роты», и очень внимательно следят, чтобы на каждое их обращение поставили регистрационный номер.

Если убрать мемы и иронию, перед нами не просто странный эпизод, а симптом гораздо более широкого процесса, который мы в этой статье условно назовём «суверенным нигилизмом». Это особый сплав веры в собственный «высший суверенитет» с тотальным отрицанием государственных институтов, законов и документов — при одновременном требовании, чтобы эти самые институты подчинялись придуманным правилам «живых родов».

Info-front как медиа о смыслах и технологиях влияния давно пишет о таких гибридных явлениях — на стыке мифологизации, псевдоправа и политического отчаяния. Сейчас попробуем разобрать по частям: кто такие «живые рода», откуда их язык, чем они опасны и почему ответ на них точно не должен быть «власть всегда права».

Кто такие «живые рода» и Богиня Инга

Точка сборки этого круга — YouTube-канал «ЖИВЫЕ ДУШИ! БЕЛЫЙ ГОРОД» и связанные с ним ресурсы, где уже много лет публикуются видео с обращениями «богини Инги», «живых родов» и «родовых общин». Там же звучит знакомый набор формул: «живорожденные», «книга жизни рода», «храм Творца», «наша земля», «коренные рода».[1]

По структуре это классическая пострелигиозная секта с сильным неоязыческим оттенком. В центре — харизматический лидер, который объявляет себя носителем особого знания и особого статуса. Вокруг — замкнутая терминология, собственные «суды» и «роты», культ особой «родовой крови» и идея, что все остальные люди — «мертвые души», записанные в «книги проклятых мертвецов» через паспорта и печати.[2][4]

По записи выступлений Инги видно, что её «богословие» — это смесь: обрывки римского права, конспирология про «инопланетные цивилизации», славянский неоязыческий фольклор, рефлексы по СССР и псевдоюридические конструкции, импортированные из западных движений «sovereign citizens» и «free man on the land» через российские «граждане СССР» и «живых людей».[5][6]

Магико-правовая вселенная: «матронат», «вонявки» и паспорт как табличка мертвеца

Чтобы понять, чем живёт эта группа, важно вслушаться в их собственный язык.

В одном из аудиообращений Инга подробно объясняет, что такое «матронат». В её версии это «защитка матки», особый статус женщины, родившей троих, якобы закреплённый в римском праве: к такой женщине «нельзя подходить», а напавший приравнивается к тем, кто напал на легион.[2] Из этой смеси референсов к античности и полуправды о статусах матерей строится принцип: если женщина объявила себя маткой в статусе «живой», она может написать «матронат» — и становится неприкосновенной для любых «легионов МВД» и судов.

Дальше — ещё глубже в магическое мышление. Паспорта, по её словам, — это «таблички проклятых мертвецов», прямые наследники египетских табличек с именем и ликом на саркофаге. Человек с паспортом — уже «мертвец» в «книге проклятых», а печати на документах — это «клейма» на этих мертвяках.[4]

Юридический термин «физическое лицо» в этой вселенной превращается во что-то вроде демона: «фиоперсона» или «тело вонявки духа с именем ФИО». Пока у матки есть паспорт, «в её тело подселён дух-вонявка», и она «не может писать матронат». Как только она «возвращает паспорт» и отказывается от всех договоров, её статус очищается, и она становится неприкасаемой для «тёмных братств» и любых государственных структур.[3]

Всё это закрепляется через специальные тексты — «роты Афидевит», «книги жизни рода» и коллективные письма, в которых живые рода заявляют, что объявили на земле «храм Творца», закрыли все остальные храмы и запрещают «иноземным существам» находиться на их территории без разрешения.[12]

По сути перед нами не право, а магия, которая маскируется под право: слова «матронат», «суд», «наследие», «опека» выдернуты из юридического поля и превращены в заклинания.

Визит к президенту: «мы без документов» против «дайте нам номер обращения»

Сцена в приёмной администрации президента — это концентрат всего, что мы только что описали.

Группа «живых родов» заявляет сотрудникам, что они уничтожили паспорта, отказались от банковских карт и любых «долговых векселей» — так они называют деньги. Они требуют, чтобы с ними общались как с «живыми, коренными родами», а не как с «физлицами». При этом очень внимательно следят, чтобы каждое их обращение было зарегистрировано, имело учётный номер и было принято по всей правильной бюрократической форме.[3][16]

Инга отказывается писать «президенту Российской Федерации» и настаивает, что обращается к «тому, кто украл у нас наследие». Но когда сотрудник спокойно объясняет, что без формулы «президенту РФ» документы не смогут принять в работу, она берёт ручку и сама дописывает эту фразу на странице.[3]

Они называют чиновников «биороботами» и спорят о том, кто на чьей земле стоит, но тут же просят вынести стол и стулья, объясняют, что им неудобно собирать файлы на улице, и апеллируют к «нарушению прав коренных родов», которые «не могут разложить свои книги жизни на столике».[16]

В другой момент Инга подчёркивает, что у них нет банковских карт, все документы сданы, но одновременно убеждается, что сотрудник выдаст им номера исходящих и они смогут «показать всему миру», как у «родовых общин» приняли обращения к президенту.[6][10][18]

Это и есть классический суверенный нигилизм: система полностью объявлена ложной и враждебной, но от неё требуют признать «новый высший суверенитет» и обслужить его по её же правилам.

Основные нарративы: кто здесь «живой», а кто «мертвец»

Если собрать их высказывания в одну картину, вырисовывается несколько устойчивых сюжетов.

Первый сюжет: государство — это чужая корпорация. Российская Федерация описывается как фирма, которой «не принадлежит ни земля, ни здания». Все учреждения, по их логике, буквально сидят «на нашей земле и в наших зданиях», а сотрудники — всего лишь временные управляющие, не имеющие права диктовать условия «живым родам».[14]

Второй сюжет: документы = смерть. Паспорт, свидетельство, банковский договор — всё это «долговые векселя», связанные с миром «мертвых душ». Живой человек должен отказаться от любых бумажных «клейм», иначе он остаётся «проклятым мертвецом» и не может реализовать свою «родовую волю».[4][12]

Третий сюжет: родовая элита против «биороботов». Инга называет себя «высшим судьёй, избранным живыми», а остальных людей делит на живых и «биороботов». Живые — это те, кто осознал свой особый статус, отказался от документов и вступил в её концепцию «храма Творца» и «родовой общины». Остальные — либо ещё не проснулись, либо сознательно служат чуждой системе и потому подлежат проклятию.[13]

Четвёртый сюжет: «наследие Творца» в золоте. Утверждается, что предки оставили потомкам наследие в виде золота, но государство всё украло и выдает вместо него «долговые векселя». Поэтому «живые рода» заявляют, что не хотят иметь дел с рублём и требуют «золотом» — вплоть до того, что несут в приёмную президента свои тексты как уведомление о требовании вернуть «наследие Творца» в натуральных ценностях.[5][12]

Этот набор нарративов не уникален. Очень похожие сюжеты мы видим у сторонников «движения граждан СССР» и других псевдоправовых сообществ.

«Свидетели СССР» и «живые люди»: более широкий контекст

Движение «граждан СССР» хорошо описано и журналистами, и правозащитниками, и религиоведами.[4][5][6] Это сетевое сообщество, выросшее вокруг фигуры Сергея Тараскина, который объявил себя «врио президента СССР» и главой восстановленной имперской государственности.

Идеология там знакомая: РФ рассматривается как «нелегитимная корпорация», современное право трактуется как инструмент порабощения, а «истинным гражданством» объявляется принадлежность к некоему вечно живущему СССР, Руси, Тартарии и так далее. По данным исследований, многие сторонники «граждан СССР» совмещают свои представления с неоязыческими мотивами: ведут летосчисление от «сотворения мира», говорят о планете «Мидгард-Земля», апеллируют к «Конам рода» и родовым общинам.[5]

Часть этого движения опирается на концепцию «живых людей»: они не признают себя гражданами какой-либо страны, пишут отказы от статуса физлица, используют особые «документы» с отпечатками пальцев в крови и заваливают государственные органы огромным количеством бессмысленных обращений. Местные журналисты вполне справедливо называют это «бумажным терроризмом».[5][7]

Важно подчеркнуть: «Союз славянских сил Руси (СССР)» уже признан экстремистской организацией, а его деятельность запрещена. А в августе 2022 года Минюст РФ внёс «Граждан СССР» в список экстремистских организаций с последующей ликвидацией и запретом деятельности на территории России.[4]

Это не значит, что каждое родовое кружение автоматически является структурным подразделением запрещённых объединений. Но идеологические мостики очевидны: противопоставление «живого» и «юридического», отождествление паспорта с рабским клеймом, вера в особый до-государственный суверенитет и в то, что достаточно написать правильный текст, чтобы разрушить любую судебную систему.

Почему всё это вообще работает: травма, недоверие и жажда контроля

Легко увидеть во всём этом только комедию и клинику. Но за «афедевитами» и разговорами про «вонявок» стоят очень понятные человеческие чувства.

Во-первых, накопленное недоверие ко всем институтам сразу. Если десятилетиями людям объясняли, что «закон что дышло», суды — для богатых, выборы — для картинки, а чиновник всегда прав, неудивительно, что часть общества уходит в полное отрицание: ни один документ не воспринимается как честный, ни одно решение — как справедливое.

Во-вторых, ощущение полной беспомощности перед системой. Когда человек годами бьётся с кредитами, коммуналкой, органами опеки, судами и видит только формальные ответы, его очень легко убедить, что «они всё равно не по закону живут» и что спасение — в создании своего параллельного суда, своей «книги жизни» и своего «матроната». Это даёт чувство контроля: пусть иллюзорное, но эмоционально очень сильное.

В-третьих, культурная привычка к сакрализации текста. Нам близка мысль, что «правильные слова» могут всё изменить: молитва, заговор, указ, афедевит. На этом стыке и рождается магико-правовой язык, в котором достаточно объявить бумагу «волей Творца» — и она якобы встаёт выше любого закона.

Сектантские лидеры вроде Инги Род ловко используют все три слоя: предлагают своим последователям быть не жертвами, а «высшими судьями»; превращают травму в миф и дают понятную, пусть и опасную, идентичность.

Суверенный нигилизм: суверенитет против всех

Мы называем это явление «суверенным нигилизмом».

Обычный правовой нигилизм говорит: «законы не работают, всё куплено, смысла в участии нет». Суверенный нигилизм делает шаг дальше: «законы не работают, потому что это чужие законы, навязанные корпорацией; я признаю только свой суверенитет — родовой, духовный, сакральный».

У суверенного нигилизма несколько характерных черт.

Первая — тотальное отрицание любых общих правил. Признаётся только воля «живого человека» или «рода». Всё остальное — «морское право», «корпоративные договора» и «права мёртвых».

Вторая — создание параллельных институтов. Если государственный суд не признаётся, вместо него придумывается «суд рода» или «рота Афидевит». Если паспорт считается клеймом, вместо него выдаётся собственное «удостоверение живого» с кровавым отпечатком.

Третья — требование, чтобы государство при этом обслуживало новый суверенитет. Отвергая «систему», такие группы всё равно приходят в её самые формальные точки — МФЦ, ЗАГСы, суды, администрации — и требуют регистрировать их бумаги, признавать их статусы, ставить печати и номера.

Радикальный суверенный нигилизм — это когда весь мир делится на живых и мертвецов, свои и «биороботов», а любые государственные институты видятся не просто нелегитимными, а демоническими. Это ровно тот уровень, который мы сейчас наблюдаем в «родовых походах» Инги.

«Суверенный интернет» и другие фантомные боли

Важно не перепутать суверенный нигилизм с нормальной критикой государственных решений.

Когда государство говорит о суверенизации интернета, развитии собственных платформ и сервисов, оно, среди прочего, решает задачи безопасности, технологической независимости и контроля над критической инфраструктурой. Это можно и нужно обсуждать: где граница между защитой и изоляцией, какой ценой достигается устойчивость, как не задавить конкуренцию.

Но суверенный нигилизм отказывается от обсуждения по существу. В глазах его носителей любой шаг государства в сторону цифрового суверенитета — это автоматически заговор против «живых людей», очередная форма закабаления. Любой отечественный мессенджер или платёжный сервис воспринимается как инструмент тотального контроля, а зарубежные платформы — как «по умолчанию свободные и честные».

Так рождается зеркальная крайность: если для одних «государство всегда зло», то для других в ответ формируется соблазн принять формулу «государство всегда право». Оба полюса опасны и одинаково выключают критическое мышление.

Маятник не должен остановиться в точке «власть всегда права»

То, что делают «живые рода», это карикатурный, но очень наглядный пример провала доверия. Когда бюрократия не воспринимается ни как сервис, ни как механизм справедливости, она превращается в чужой храм, куда приходят не за решением, а громко проклинать «биороботов» и читать собственные заклинания.

Но ответ на это точно не должен быть в стиле: «Ну раз есть такие сумасшедшие, значит, нужно просто укрепить вертикаль, расширить полномочия силовиков и поверить, что власть всегда права».

Если маятник качнуть в эту сторону, мы получим другую форму нигилизма — только уже снизу вверх: люди перестанут верить не только в государство, но и в возможность его конструктивной критики. Любое сомнение будут записывать в «инфо-диверсии», а любую дискуссию подменять верой в непогрешимость начальства.

Нужна третья позиция. Она сложнее, чем мем «суверен против всех» или «государство всегда право», но только она даёт шанс не провалиться в крайности. Это позиция, в которой одновременно признаётся необходимость государства, инфраструктуры, законов и даже довольно жёстких мер защиты — в том числе в цифровой и когнитивной сфере — и признаётся право общества контролировать вектор этой силы, задавать вопросы, соотносить решения с декларируемыми ценностями и с реальными долгосрочными интересами страны.

Зачем здесь нужен «ценностный компас» и при чём тут Info-front

В Info-front мы смотрим на подобные явления как на элементы когнитивной войны — той самой, где сражаются не столько за территории, сколько за представления людей о справедливости, нормальности и будущем.[10][11][12]

«Суверенный нигилизм» — удобный инструмент для тех, кто хочет размыть доверие ко всем институтам разом: к государству, к суду, к экспертам, к религиозным общинам, к самой идее общего правила. В таком поле любая организованная сила, обладающая ресурсами, получает почти свободный доступ к перепрошивке сознания.

Очевидно, что просто верить «официальной версии» уже недостаточно, а уходить в мир «афедевитов» и «матронатов» — опасно и для человека, и для его семьи. Значит, нам нужен третий инструмент — не вместо государства и не вместо гражданского общества, а как мост между ними.

Внутри нашей команды уже некоторое время идёт работа над таким инструментом. Условно можно назвать его «ценностным компасом власти». Это попытка в явном виде картировать, в каком ценностном поле принимаются те или иные решения, как они соотносятся с декларируемым «ядром» — с тем, что общество считает допустимым, желательным и недопустимым.

Речь не о рейтинге «хорошая власть — плохая власть», а о более тонкой вещи: о системе координат, которая позволяет видеть, в каком направлении смещается реальная практика — в сторону укрепления человеческого достоинства, доверия и ответственности или в сторону циничного использования страха и хаоса.

Это сложная задача, и мы не обещаем простых ответов. Но точно ясно одно: без такого рода инструментов поле будет по-прежнему оставаться открытым только для двух типов игроков — для тех, кто кричит «всё мертво, мы живём только по воле рода», и для тех, кто предпочитает, чтобы граждане вообще перестали задавать вопросы.

Вместо вывода

История с походом «живых родов» к администрации президента — не просто забавный эпизод и не только повод для шуток. Это зеркало, в котором отражаются сразу несколько наших проблем: дефицит доверия, отсутствие понятной правовой грамотности, привычка решать глубинные вопросы магическими текстами и одновременно — острая потребность чувствовать себя не винтиком, а субъектом.

Сектантские лидеры предлагают на это простой и опасный ответ: «Вы — живые, они — мёртвые, вам не нужны никакие законы, достаточно нашей книги жизни и наших афедевитов».

Государство слишком часто отвечает не менее простой формулой: «Вы — маргиналы, а мы знаем, как правильно; чем меньше вы будете вмешиваться, тем лучше».

Наша задача как общества — не застрять ни в одном из этих полюсов. Нам нужны не новые «храмы Творца» и не новые «запретные темы», а инструменты трезвого анализа, работающие не против человека, а вместе с ним.

Info-front и дальше будет отслеживать и описывать такие явления — от радикального суверенного нигилизма до более привычных форм правового и гражданского отрицания — именно с этой оптикой: не только разоблачать, но и искать способы вернуть разговор о власти, праве и суверенитете в человеческое поле.

Ссылки

[1] YouTube-канал «ЖИВЫЕ ДУШИ! БЕЛЫЙ ГОРОД» с выступлениями Инги Род и её сторонников.

[2] Видеоматериал «Свято биолога до ушам живым», используемый последователями Инги как «богословско-правовое» обоснование понятия «матронат» и демонологии «вонявок».

[3] Видео «Богиня Инга. Приёмная Президента РФ. Я проклинаю всех», где зафиксирован визит группы «живых родов» в приёмную администрации президента и их взаимодействие с сотрудниками.

[4] Статья «Движение граждан СССР» с обзором истории, идеологии и уголовных дел против лидеров и активистов движения; указано, что «Граждане СССР» внесены Минюстом РФ в список экстремистских организаций с запретом деятельности.

[5] Исследование «Граждане без СССР. Сообщества “советских граждан”», подготовленное аналитическим центром, где описывается связь части «граждан СССР» с течением «живых людей», неоязыческими мотивами и импортом идей западных «free man on the land» и «sovereign citizens».

[6] Публикация с обзором ключевых фрагментов этого исследования и пояснениями о том, как формировались дискурсы «живых людей» и «некрокоммунистов» в России.

[7] Материал региональной газеты, описывающий практику «живых людей»: отказ от гражданства любой страны, использование «документов» с кровавыми отпечатками и заваливание государственных органов множеством бессмысленных обращений («бумажный терроризм»).

[8] Главная страница Info-front: формулировка миссии медиа как площадки о смыслах, информационных войнах и технологиях влияния.

[9] Статья «Добро пожаловать в Info-front», где редакция описывает свой подход: разбор не событий, а механизмов и стратегий влияния.

[10] Материал рубрики «Деструктология» на Info-front, в котором вводится понятие «когнитивно-деструктологических операций» и описывается необходимость идентификации механизмов воздействия, а не только их содержания.

[11] Раздел базы знаний Info-front по когнитивной безопасности, где собраны теоретические и практические материалы о когнитивных войнах и защите от них.

[12] Один из аналитических материалов о когнитивных войнах, в котором подчёркивается, что современная борьба идёт не только за то, что люди думают, но за то, как они думают, и что именно это делает такие операции особенно опасными.

Оставьте комментарий